dinamik67 (dinamik67) wrote,
dinamik67
dinamik67

ШМАСС

Итак, ШМАСС (Школа младших авиационных специалистов связи) на Океанской – в.ч. 40710. Можно сказать, что мне опять повезло. А могли бы отправить и в учебку на Русский остров. По рассказам тех кому там довелось пройти учебку, наш ШМАСС был просто детским садом.




Первым делом, нас повели в «баню». На самом деле, баней это можно назвать с большой натяжкой. Представьте себе, за два года службы я почти ни разу не мылся не то что в настоящей русской бане, а даже душа не видел. Вся помывка матроса состояла из двух шаек, наполняемых горячей водой. Из одной шайки намыливаешься, из другой смываешься. Становишься «постарше», можешь успеть использовать и третью шайку. А иногда и горячей воды не было.

И вот после бани нам наконец-то выдали наше первое флотское белье и обмундирование. Осенне-зимнее белье это тельники и кальсоны. Верхняя одежда – черная шинель и шапка ушанка. Так называемая «форма N4». Но уши этой шапки строго настрого запрещалось опускать. Вот стоишь в мороз и ветер «на разводе» в этой шапке, и твои уши постепенно начинают "отваливаться" ... И только если  уж совсем дубак, иногда разрешали «опустить уши».

Еще одно неожиданное разочарование – «сопливчик» вместо нормального шарфа.




Белые шарфы носили только флотские офицеры и мичмана. Матросский «сопливчик» это такой треугольник из тонкой материи, который вобщем-то выполнял чисто декоративную функцию, вместо реальной защиты горла от ветра и мороза. С внутренней стороны к нему каждый день должен был быть подшит чистенький «подворотничек», а точнее полоска белой материи. Сержанты и офицеры на разводах строго следили за тем, чтобы подворотничек был чистым. По Уставу положено было придираться к матросу насчет «чистоты» только на утреннем построении или перед разводом в караул. Но особо ретивые деды могли докопаться до «белоснежности» твоего подворотничка в любое время суток. С понятными для тебя последствиями.

После помывки нас встретил розовощекий Старший Корабельный старшина, которому сразу понравились мои кожаные перчатки: «Вы конечно можете отослать всю вашу гражданскую одежду домой...». Понятно, что этот «моряк» корабль за время своей службы не видел ни разу, а всю свое карьеру сделал выслуживаясь перед начальством в учебке, но вот на эти пол-года он стал для нас «слонов» самым главным начальником в нашей роте.

Пришли в ротное помещение. Нам выдали погоны и подворотнички, которые мы пошли пришивать в бытовку. Пока мы подшивались, к нам зашли «деды», которым очень приглянулась наша новая форма, особенно тельняшки. Обмен происходил «по обоюдному согласию». Нам то что, пахать и пахать. Это сегодня мы чистенькие и наглаженные, а завтра наша форма превратится неизвестно во что, ибо первые полгода наш боевой друг – ветошь. Да, именно так называлась любая тряпка, которой можно было мыть полы. Особенно ценились тряпки с хорошей влагопоглощающей способностью, ибо тогда можно за меньшее время вымыть полы. А полы мылись почти как на корабле. Сержант выливал ведро воды на пол и наша задача была в том, чтобы эту воду побыстрей собрать обратно в ведро. Если ты не успевал к определенному сроку, то ведро  снова выливалось на пол. И так пока сержанту не надоест или пока не настанет пора идти на камбуз.

В первый же день для вновь прибывших была сделана одним из старослужащих «обзорная экскурсия». Одним из запоминающихся моментов было посещение гальюна (туалета). Это был теплый туалет, в котором отправлялись «большие» естественные надобности. Для мелких надобностей был такой длинный писсуар вдоль забора. А за забором – речка. Можете себе представить, КАК воняло за той стороной забора! Так вот, первым делом нас предупредили, что вон те два дальних очка – для дембелей, два поближе для дедов, ну а для нас, «слонов» - только два оставшихся. Надо ли говорить, что количество дембелей и дедов в учебке было на порядок меньше, чем «слонов». Вот так вот и ждали своей очереди в туалете, не смея посрать на «дембельском очке».

Была уже почти зима – конец ноября. Холодный ветер с окияна вкупе с мелкой дождевой пылью (чилима) заставлял чувствовать себя крайне неуютно. Надо ли говорить, что многие вновь прибывшие простудились уже в первые же дни. Но в санчасть попасть было архисложно, ибо температура 38 не являлась достаточным основанием для госпитализации. Кстати, спать в тельняшках не разрешалось категорически. Якобы, чтобы не заводились вши. Через некоторое время от постоянного мытья полов у многих начали гноиться руки. Малейший порез и все, начиналось воспаление. Плюс еще и сам климат влажный, приморский.

Вот это фото нашей казармы я сделал через 20 лет, когда побывал в командировке во Владике. Учебка развалена напрочь, территория продана каким-то комерсантам. Запустение и разруха. А ведь когда-то тут тусовалось около тысячи человек!





На каждом этаже своя рота, человек так 100, может больше. На этаже баталерка, ленинская комната, подшивочная, курилка и умывальник. Кровати трехъярусные, железные пружинные. Обычно на верхних ярусах спали деды и сержанты. Ну просто потому чтобы  во время «утренних скачек», в которых они ессно не участвовали, не чувствовать дискоморт, оттого что кто-то постоянно прыгает сверху или забирается наверх перед твоей мордой.

Утро начиналось с резкого включения света в спальном помещении и раздельной команды дежурного по роте: «Рота-а-а-а-а, подЕм!». И начинались скачки. 45 секунд на одевание! Кто что успел надеть – строиться! Бегом! Отставить – отбой! Все по койкам. Подъем! Опять скачки. И так достаточно долго. В конце концов, похватав шинели и ремни, выбегаем на улицу. Причем, скачки со второго этажа по общей лестнице сопровождались пинаниями старослужащих на лестничных пролетах и матюками. Вот эта вся безумная толпа, подгоняемая «пастухами» вываливалась на морозный плац. В одно из таких выбеганий толпа из соседней роты вынесла на плац мертвое тело молодого матроса. Разрыв сердца. Командир учебки приказал все скачки на время прекратить, ходить пешком. Походили пару недель, потом снова начали бегать.

Зарядка наша состояла исключительно из бега и ползания «гусиным шагом». Было ооочень тяжело, особенно поначалу. Никогда не забуду: ночь, зимняя стужа, пыльная дорога, ноги путаются в шинели, ползешь на корачках под матюки сержантов, кто упал, того пинают, отставшим лучше вообще вешатся…

После такой «зарядки» прибегаем на построение для уборки. Кого куда. Но самое хреновое, если пошлют мыть «полоски». Это такие дорожки из линолеума, длиной около 25 метров. Так вот мыть их предполагалось исключительно стоя жопой кверху, держа в обеих руках ветошь. И по команде сержанта мы должны были за несколько секунд домчаться до конца дорожки. Отставить – в два раза быстрей! И ты опять мчишься вперед. А кровь к голове приливает. Некоторые падали в обморок. Вот тут недавно споры шли как это умудрились несчастного парнишку Сычева довести до столь редкого заболевания, после которого ему пришлось отрезать ноги и яйца. А вот так и доводили. Кто служил, тот поймет.

Вообще, чтобы сделать из человека послушного зомби, его совсем не обязательно ежедневно бить. Достаточно не давать есть, спать и заставлять делать тяжелую работу. Как правильно заметил Гришковец в своем спектакле «Как я съел собаку», офицеры и сержанты нам сразу заявили:

«- Здравствуйте, мля, товарищи матросы, мля! Я знаю, мля, что вам, мля, сейчас, мля, тяжело и трудно, мля! Это потому, мля, что вы, мля, думаете о доме, мля. (Они не матерились, просто губы сами прошевеливали нужные уточнения.) Так вот! Вы думаете, что дома у мамки было вам лучше. Так вот - вы ошибаетесь, мля. Теперь и надолго, мля, кроме нас, мля, у вас, мля, никого, мля, роднее, мля, нет, мля. А чтобы не думать о доме, мля, нужно иметь три простых мужских желания! Это - пить, есть и спать! Поэтому мы будем давать вам мало есть, пить и спать. Мля.
Они исполнили это в точности! И действительно, стало как-то легче, но потом, потом.»

Гришковец служил со мной почти в одно и тоже время, и он  прошел Русский Остров...

Надо сказать, что о доме и мамке поначалу было просто некогда думать. Распорядок дня был такой, что когда после отбоя падал в коечку, думать уже ни о чем не было сил. Засыпал мгновенно.
Что касается «неуставных взаимоотношений», то в учебке почти все отношения именно что «уставные». И что самое интересное, - никого почти никогда не били! Все делалось по приказу. Но ведь, если разобраться, сами эти приказы были противозаконными! А никто никогда не возмущался. На том и стоит вся эта машина подавления. Опыт накоплен столетиями, особенно в русской армии. Слава богу, хоть палочную систему отменили. Хотя вот до нас еще каких-то десять лет назад, была такая форма наказания – «наряд на работы». О нем нам рассказывал наш комвзвода мичман. Он в свои 28 выглядел старше чем я сейчас в 49. А наряд на работы это три дня не спать вообще. То есть днем ты пашешь как ишак, а ночью стоишь «на баночке» дневальным. Мичман рассказывал, что люди просто падали на пол от усталости. Ну чем вам не сталинские пытки сном в НКВД? Только вроде как матросы не «враги народа» и служат, выполняя «почетную обязанность», почему к ним такое отношение?

Однако и нам всем пришлось узнать, что такое недосып. Зато проблем с бессоницей не было никаких. Хоть из автомата Калашникова будет кто стрелять, не проснешься.

Вот что такое наряд, например дневальным? Это не просто грязная работа и тупое стояние «на баночке». Это еще и ОФИЦИАЛЬНЫЙ СОН по Уставу – всего 4 часа в сутки. И даже  эти 4 часа тебе не дают поспать одним интервалом. Два часа спишь, 2 часа бодрствуешь (дневалишь), потом опять два часа спишь. Учитывая, что надо еще разбудить своего сменного товарища, дать ему одеться, это еще минут 10-15 минус. Вобщем, к концу наряда чувствуешь себя измотанным. А бывало, что завтра опять в наряд. Редко, но бывало. Обычно «через день на ремень».

А вот послали роту на чистку картошки, к примеру. Это случалось раз в неделю, а то и чаще. Это значит, что ты спать уйдешь не раньше 2-3 часов ночи. А утром в 6 утра «Роттттааааа, подъем!» И никого не колышит, что ты проспал всего часа 3-4.

Вот эта вот «пытка сном» была главной проблемой первый год, когда больше всего пришлось оттарабанить нарядов, чистки картошки и почти бессонных караулов.

Или взять караул в учебке. Как правило спать вообще не будешь. Начкар задрючит весь караул своими «вводными». Хотя караульному полагалось все-таки спать перед заступлением на пост часовым. Это не шутки – сон на посту! Могли просто убить ради захвата автомата Калашникова. Такие случаи были. И именно в учебках, потому как в частях нам АКМ не выдавали в караулы, только старые берданки Симонова – СКСы. Видимо и по этой причине тоже, чтобы не провоцировать бандитов.

Но караулы я любил, несмотря ни на что. Именно в карауле я чувствовал себя настоящим бойцом, который выполняет "боевую задачу". Собственно в Уставе оно так и предполагалось. В карауле у меня автомат, боевой и заряженный. Несколько рожков к нему. И я чувствую свою ответственность, я несу службу, я нужен. Смешно, но я все время надеялся, что кто-то осмелится полезть на охраняемый мной объект, а я их положу на землю мордой в снег, а мне за это дадут отпуск. Комроты рассказывал, что один караульный предотвратил кражу гусей с подсобки . Каких-то незадачливых воров положил на лед, рядом с нашей частью была речка.

Однажды наш сержант начкар решил меня "испытать". Он демонстративно не стал откликаться на уставной вопрос часового : "Стой кто идет", а направился прямо ко мне, мол а что ты будешь делать. Ну я не долго думая, передернул затвор и повторил свой вопрос, наведя на него автомат. Реакция сержанта была молниеносной и по-уставу. Больше меня никто "на понт" не проверял..




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments